Послушать интервью
Посмотреть превью
Меня зовут Елена Михайловна Корешкова. Я коренная зарайчанка. Родилась я в ту пору, когда город был совсем другим — больше похожим на большую, зеленую, уютную деревню. Была у нас такая рабочая Слободка, где улица Мерецкова уходит в сторону Красного Востока. Там, среди шикарных полян, стоял маленький домик — наш семейный «теремочек».
Самые лучшие воспоминания моего детства связаны с бабушкиным домом и прогулками по Зарайску. Когда мы стали постарше и начали выходить за пределы своего двора, город открылся нам с совершенно особенной стороны.
Я очень люблю улицу Ленинскую. Она всегда отличалась своими огромными, вековыми липами, которые и сейчас еще кое-где сохранились. Ленинская — это дорога моего детства: сначала в детский сад, потом обратно, а позже — в школу. Она была удивительно душевной и красивой. Для меня эта улица — настоящая удочка в прошлое, которая до сих пор не отпускает.
В те годы наш городок не был таким «вылизанным» и отреставрированным, как сейчас. Дома строились простые, часто «хозспособом». Но всю эту скромную архитектуру с лихвой окупала и украшала буйная зелень. Город буквально утопал в тенистых липовых аллеях, а в воздухе стоял густой аромат цветущих деревьев. Машин почти не было, люди ходили прямо по мостовым. В центре Зарайска мостовые были булыжными, овальной формы. Помню, как после сильных дождей вода бурными потоками стекала по ним к обочинам, образуя огромные ручьи грязи. Для нас, детей, это была лучшая забава — ходить в резиновых сапогах по этим ручьям и мыть их там.
Булыжник лежал только в центре, а за городской больницей на Мерецкова дорог уже не было. Сапоги носили долго. В школах (я училась в большой шестой школе) после дождей в вестибюлях выставляли огромные корыта с теплой водой и специальные металлические скребки, чтобы дети могли отскоблить и помыть сапожки перед тем, как переобуться в сменку. К нам ведь шли ребята издалека: с Кирпичного завода, с Великого Поля, даже из Мендюкино пешком прибегали в любой мороз.
А какими были наши школьные осенние балы! Мы наряжались в самое лучшее, девчонками воображали, наводили стрелки на глазах, мамы шили нам платья. В пятнадцать лет мне подарили первые туфли на небольшом каблучке. Зал украшали гирляндами из кленовых листьев, гремели первые школьные вокально-инструментальные ансамбли на самодельных гитарах... Это было незабываемо, как первый бал Наташи Ростовой.
Улица Мерецкова — это еще и моя дорога к Зарайской обувной фабрике. Фабрика — неотъемлемая часть жизни всей нашей семьи. Моя мама, Коришкова Зоя Ивановна, работала там в группе модельеров-конструкторов, а папа, Коришков Михаил Васильевич, был сменным мастером и начальником цеха №7.
У мамы была шестидневная рабочая неделя, смена заканчивалась в четыре часа дня. И у нас с ней существовал священный ритуал: я каждый день бежала к проходной встречать её с работы. Мы брались за руки и шли домой через Облупу (так назывался торговый ряд на Ленинской, где сейчас забор и котлован). По дороге мы заходили в магазины и разговаривали обо всем на свете. Мама посвящала меня во все фабричные дела, а я рассказывала ей про школу.
В магазинах на Облупе тогда стояли огромные стеклянные витрины, на которых лежали гигантские бруски масла, круглые сыры, в вазочках лежали конфеты. Но самым главным нашим лакомством, которое мы покупали с получки, была трехлитровая банка венгерского абрикосового компота или импортные консервированные фрукты в жестяной банке. Для нас это были невиданные явства!
Дома разговоры о фабрике не умолкали. Папа и мама постоянно спорили о производстве: почему модель «не идет» на швейном потоке, почему не садится на колодку... Они могли ругаться из-за этого до хрипоты, а потом успокаивались, шли на смену, и у них все получалось. Все эти фамилии — Сажин, Потапов — были у меня на слуху, я росла среди этих образов. А еще от родителей всегда пахло кожей, особенно от отца. Он был заядлым спортсменом, футболистом и хоккеистом, известным в городе. Придет, бывало, с работы — за забор уши выбежит, обольется ведром ледяной воды прямо во дворе, переоденется в свои любимые сатиновые шаровары — и к столу, где мама уже ставит шкворчащую на сале жареную картошку и квашеную капусту из погреба. Наша комнатушка была всего восемь метров, там умещалось всё: и печка, и родительская кровать, и мой диванчик, но до чего же там было уютно!
Мама очень хотела, чтобы я пошла по экономической части, но меня всегда тянуло к творчеству. Я неплохо рисовала с детства, и мама часто брала меня с собой в Москву на международные выставки обуви. Фотографировать там запрещали, поэтому мы тайком делали зарисовки, эскизы чехословацких и других иностранных моделей. Мама научила меня понимать обувь, знать каждую её деталь. Свои выпускные туфли — белый лак с кружевным бантом и перепонкой — я придумала себе сама, а папа вручную сшил их для меня. У меня вообще вся обувь была авторская, ручной работы. Иногда даже надоедало: подружки покупают новинки в магазинах, а я всё в папиных хожу, потому что они не изнашивались годами! Чего стоили одни только сапоги-чулки из индийского лака — эту модель, кстати, придумала моя мама.
Вопреки воле мамы, которая видела во мне бухгалтера, я тайком забрала документы из приемной комиссии и уехала в Коломну, поступать в пединститут на факультет иностранных языков. В 1972 году там был недобор на французское отделение, и я решила рискнуть. На экзамене по физкультуре, чтобы произвести впечатление, уверенно заявила, что занимаюсь греблей на байдарках и каноэ. Преподаватель физкультуры, Альберт Михайлович Рядкин, фамилию мою записал, а потом, когда я поступила, гонял меня по лыжной секции все два года: «Пока Коришкова не упадет — все бегут!».
После института мест учителей французского в Зарайске не нашлось, и я пошла работать на Авторемонтный завод. Меня взяли в котельную, в три смены. Это был мой первый рабочий коллектив — полностью мужской. И я могу сказать с уверенностью: работать в мужском коллективе гораздо лучше, чем в женском! Там ты чувствуешь себя королевой бензоколонки: тебя все уважают, помогают, оберегают.
У нас на заводе была сильная спортивная команда, мы вечно соперничали с ОВД и МВД на лыжне. Профсоюз работал великолепно — нас постоянно награждали путевками. Мы объездили всю Прибалтику, Одессу, в Суздале я была раз двенадцать. На поездах, на автобусах — мы постоянно путешествовали, пели песни под гитару. Нас, русских, в республиках не всегда понимали из-за нашей широкой души — мы ведь чуть что, сразу поем и пляшем, но это было прекрасное, дружное время.
Позже я все-таки пришла в педагогику. Моим первым местом работы стала сельская Масловская школа-интернат. Здание было совершенно новым, только построилось. Туда свозили ребятишек со всех окрестных деревень, и они жили там на неделе.
У меня на попечении было больше 130 детей. Я собирала их после обеда, вела гулять, мы вместе готовили уроки. Иногда я оставалась там ночевать, мне выделили маленькую, жутко холодную комнатку. До сих пор помню этот вечерний обход: идешь по коридору второго этажа, заглядываешь в спальни, а у ребят за форточками в сеточках висят припасенные яблоки, чеснок, сало... Тихо спят ребятишки.
Мой дедушка, Иван Дмитриевич Алексахин, был известным в городе парикмахером. Там, где сейчас в Зарайске находится сыроварня, раньше была парикмахерская, и он всю жизнь стриг там людей. Его весь Зарайск знал и помнил: он всегда ходил в белоснежном халате, в галстуке, рубашке и шляпе, с неизменным рабочим чемоданчиком в руках. Дедушка с бабушкой Клавдией Петровной были очень строгими, еще до войны купили деревянный дом на Слободке, перевезли его из деревни. У нас был потрясающий яблоневый и вишневый сад. Вся улица весной утопала в цвету, а летом мы ведрами собирали вишню.
Дедушка всегда говорил мне: «Надо попробовать рабочую жизнь, надо узнать её». И сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что лозунги нашей молодости «Слава труду!» и «Счастливы в труде» — абсолютно правильные. Если ты не любишь то, что делаешь, ты никогда не будешь счастлив. Нужно любить дело, которому посвящаешь жизнь. Для меня таким делом стала педагогика и работа с детьми — сначала в Центре детского творчества, где я двадцать лет была завучем, а потом в школах города.
Непридуманные рассказы для внуков
За свою жизнь я написала серию рассказов, которую назвала «Непридуманные рассказы». Там нет вымышленных имен или искаженных дат — все записано в точности так, как происходило в нашем городе и в моей семье. Пока они хранятся в компьютере, но моя большая мечта — издать их отдельной книгой. Они написаны не для широкого читателя, а для моих детей и внуков. Они еще молоды и, возможно, пока не созрели до глубокого понимания тех моментов, но придет время, они откроют книгу и прочтут, как жила их бабушка, как строился Зарайск, какими были их предки.
Если бы мне довелось обратиться к людям, которые впервые приехали в наш город и ничего о нем не знают, я бы сказала им одно:
Место, где ты родился, где находятся твои корни и где растет твое будущее — это твоя истинная точка силы. Это твои крылья. И относиться к этому месту, к его истории и его улицам нужно как к своему родному дому. Если на зарайской улице посадили новое деревце — радуйся ему. Если видишь, что оно вянет — не пройди мимо, вылей под него ведро воды. Оно растет не у тебя в огороде, но оно растет в твоем городе. Ко всему, что нас окружает, нужно относиться бережно, с открытым сердцем и только как к родному.
